МХАТ к 75 летию часть 5 (Русская классика )

 
Код для вставки на сайт или в блог (HTML)

Русская классика

Грибоедов, Островский, Гоголь, Достоевский

5-я пластинка

Художественный театр, блистательно открывший современных драматургов, на протяжении всей своей жизни обращается к А. Грибоедову, А. Островскому, Гоголю, Ф. Достоевскому, чтобы через русскую классическую драматургию показать свое отношение к проблемам современности. Комедия Грибоедова «Горе от ума» была поставлена во МХАТ в 1906 году Вл. И. Немировичем-Данченко К. С. Станиславским (художники — В. Симов и Д. Колупаев). Спектакль неоднократно возобновлялся. При возобновлении в 1914 году декорации были написаны М. Добужинским. Самой сильной стороной этого спектакля было воссоздание образа подлинной грибоедовской Москвы. В каждом персонаже (Фамусове — К. Станиславском, Скалозубе — Л. Леонидове, Загорецком — И. Москвине, всех этих бесконечных князьях и княгинях, господах Н. и Р.) вставала грибоедовская эпоха, то, что заставляло мучиться «мильоном терзаний» молодого Чацкого. В. Качалов вносил в свою роль с каж¬дой редакцией все новые и новые черты. В постановке 1938 года (режиссеры — Вл. И. Немирович-Данченко, Е. Телешева, художник — В. Дмитриев) Качалов играл Чацкого не только пылко влюбленным, — его монологи были наполнены страстным обличительным пафосом. Запись фрагмента из спектакля дается в постановке В 1938 года.
Премьера спектакля «Горячее сердце» состоялась в Художественном театре 23 января 1926 года. Социальный смысл пьесы А. Островского раскрывался Станиславским (художником спектакля был Н. Крымов) в за¬остренной комедийно-сатирической форме. Основная творческая победа МХАТ шла по пути яркого сценического гротеска, смелого творческого преувеличения. Театр снял налёт бессодержательного комикования сатирических ролей. И перед зрителями во всей праздничной многокрасочности, во всём блеске творческих находок предстал фантастический город Калинов. Типическое выражение прошлой крепостнической России в обличье «градобоевщины», «хлыновщины», «курослеповщины» доводились до предела.
Станиславский творил мощно и полнокровно. Вольное и свободное дыхание пронизывало этот спектакль, бурный оптимизм торжествовал от начала до конца в его ритме, в его декорациях, в его юморе и горячности чувств» (П. Марков, Н. Чушкин). Театр понял настоящее театральное зерно драматургии великого русского писателя, ощутил народные истоки его творчества.
В 1929 году Художественный театр возвращается к Ф. Достоевскому; Вл. И. Немирович-Данченко ставят сатирическую повесть «Дядюшкин сон», (Инсценировка Н. Горчакова, П. Маркова и К. Котлубай, режиссеры — В. Сахновский и К. Котлубай, художник — М. Зандин).
«Дядюшкин сон» во МХАТе, — писала пресса, — это «повесть о том, как покупается молодая жизнь, как любовь втаптывается в грязь, как лицемерие и лживая мо¬раль собственнического общества подменяют правду, губят естественное стремление человека».
Не жалея сатирических красок, актеры до конца обнажали прогнившие души обитателей города Мордасова. Спектакль Художественного театра был наполнен стра¬стностью и порывом, свойственным мысли Достоевского.
Премьера «Мертвых душ» состоялась 28 ноября 1932 года (инсценировка М. Булгакова, постановка К. С. Станиславского, режиссеры — В. Сахновский и Е. Телешева, художник — В. Симов). Спектакль с беспо¬щадной точностью раскрывал «низость и подлость, до какой мог снизойти человек». Он полностью оправдывал символический смысл своего названия.
Основным содержанием спектакля как бы служили строки Н. Гоголя из «Мертвых душ»: «...Но не таков удел и другая судьба писателя, дерзнувшего вызвать на¬ружу все, что ежеминутно перед очами и чего не зрят равнодушные очи, — всю страшную потрясающую тину мелочей, опутавших нашу жизнь, всю глубину холод¬ных, раздробленных, повседневных характеров, которыми кишит наша земная, подчас горькая и скучная доро¬га, и крепкою силою неумолимого резца, дерзнувшего выставить их выпукло и ярко на всенародные очи!..»
Лицемерная благопристойность, ничтожество и пустота провинциального дворянского общества, его убогая мораль, доведенное до предела собственничество, обращавшее человека в предмет купли и продажи,— такова была атмосфера спектакля.
Станиславский побуждал каждого актера вдуматься в сложную внутреннюю природу образа. Он считал, что «Гоголь труден потому, что он весь на страсти. Ни у одного автора нет такой широты и страсти». И не допускал «никаких режиссерских приукрашений для вскры¬тия этого замечательного произведения».

Политический смысл пьесы театр передавал средствами психологической разработки характеров и реаль¬ностью атмосферы. Тема бунта, тема человека, живу¬щего «не на той улице», предвидящего гибель своего класса, были выражены в спектакле с неотразимой силой. В записи дается фрагмент из спектакля в постанов¬ке 1964 года, осуществленной Б. Ливановым (он же ис¬полнитель главной роли) и И.Тархановым (художник — А. Гончаров).

Новая постановка пьесы Чехова «Три сестры» была осуществлена в 1940 году Вл. И. Немировичем-Данченко (режиссеры — Н. Литовцем, И. Раевский, художник — В. Дмитриев). Она положила начало современно¬му прочтению произведения Чехова. «Наша задача, - говорил Немирович-Данченко перед началом репетиций, - должна быть простая, и так сказать художественно честная. Мы должны отнестись к этой пьесе, как к новой, со всей свежестью нашего художественного подхода к произведению». Спектакль 1901 года «возникал как стихийно-великолепное отражение Чехова, а не глубоко сознательно». «Сегодняшнее отношение» к чеховским образам, чеховскому слову определялось глубокой мыслью о том «что вызывало такую тоску чеховского пера и рядом с этим такую устремленность к радости жизни». Отвечая на вопрос, в чем зерно спектакля, Вл. И. Немирович-Данченко писал: «Из неясной, изломанной, запутанной жизни, где все превращается в усталость и неудачу, возникает не нытье, не хныканье, а нечто активное, но лишенное элемента борьбы — тоска по лучшей жизни» прочтению произведений Чехова. «Наша задача, — Позднее же он отмечал: «Сохранить и развить это зерно тоски по лучшей жизни удалось в высокой степени во всех фигурах». Художник спектакля В. Дмитриев своеобразно перенёс в декорации поэзию чеховского письма. «Три сестры» — один из наиболее совершенных по ансамблю спектаклей МХАТ.